?

Log in

No account? Create an account

Категория: религия

"А капелла" (по итальянски так и есть "a cappella") - не просто пение "как в капелле" ("как в домовой церкви"), сиречь без музыкальных инструментов и музыкального сопровождения, только голос, хор.
Изначально, это пение как в одной конкретной капелле - Сикстинской.
Просто говорить "а капелла Систина" сложнее, вот "Сикстинская" и редуцировалось со временем.

Сикстинская капелла она не просто так капелла, с "типа красивым названием". Это личная домовая церковь римских папов. Папская капелла, одним словом. Построили её в конце XV века по приказу папы Сикста, отсюда и название, Cappella Sistina. (Этот папа, кстати, хоть и Сикст, имел номер не "6", а "4").
Раз построили, не стоять же ей без дела? Ну, не богу же, ей-богу, в ней папам молится? Нашлось прикладное применение - стали в ней кардиналы из свой среды себе пап выбирать. (Благодаря тому, что после поляка-долгожителя, папа-немец ударными темпами впал в маразм и от престола святого Петра отказался, на памяти моего поколения пап выбирали уже дважды, и, благодаря СМИ, про оттенки серого дыма мы теперь знаем хорошо). Самым первым, кстати, в этой капелле выбрали в папы Родриго де Борха, ставшего известным как Александр VI Борджиа, бабник и отравитель. (Борха - Borja - потому, как он понаехавший в Вечный Город испанский гастарбайтер. А как пообтесался среди итальянцев, стал Борджиа). Избрали его аккурат в год открытия другим гастарбайтером (наоборот, итальянцем в Испании) морского пути в Индию Америки.

1265b
Сикстинская капелла, вид снаружи. Времена тогда были неспокойные, папы были теми ещё пройдохами, смиренно воевали и отбирали земли у окрестных итальянских графьёв да князьёв, ну и ответку получали, при случае. Потому снаружи видок у возвышенно-эстетической домовой церкви вполне себе крепостной. Это наоборот, более поздние, замирённые папы, постарались изначальный фортификационный прикид Сикстинской капеллы сгладить.

Кроме выборов (а это, всё же, не каждый день, даже в те антисанитарные времена папы старались не мереть слишком часто) капелла использовалась и иными способами. Кого-нибудь в ней папы принимали. Беседы беседовали. И, всё же, молились иногда. (От скуки и нечего делать, видать). Однако, молиться, или с послами разговаривать, или винишко цедить, в голых стенах как-то не камуфло, и папы решили несколько облагородить окружающую действительность. Ну там, стены оббить ситчиком весёленьких расцветок, ещё что-нибудь. Впрочем, до флизелиновых обоев было ещё далеко. Посему, папами было решено поступить в соответствии с незабвенным "Новосёлы! Внедряйте культурку - вешайте коврики на сухую штукатурку!". Коврики повесили и постелили куда смогли, а ту штукатурку, куда ковриков не хватило, расписали под хохлому.

Точнее, расписывали-то в капелле имени Сикста №4 не сухую штукатурку, а мокрую, но и так бывает.
Сухая штукатурка, в смысле, роспись по сухой штукатурке, - это техника "а секко", "по сухому". А по сухому, сами знаете, завсегда хужее получается, нежели по смазанному. (Леонардо, который не черепаха, но Да Винчи, нарисовал в Милане по сухому свою "Тайную вечерю", так она вся полиняла и осыпалась, и теперь понять, кто там Пётр, а кто покурить вышел, можно с трудом).

В папской капелле же решили не искать лёгких путей, а делать фрески. "А фреско" - "по свежему". По ещё влажной штукатурке то есть. Бригада отделочников из солнечной Средней Азии шпарит штукатурку, а художник, роняя кисточки, бежит за ними вприпрыжку и разрисовывает, пока не высохло. Затратно, неудобно, зато на века. (На самом деле, конечно, штукатурили кусочками, со скоростью чуть не квадратный метр в сутки, и ждали художника).
Естественно, абы какого кузнеца Вакулу, чтоб он им Страшный суд на стенке намалевал, папы звать не стали. Первоначальный заказчик, Сикст №4, позвал некоего Ботичелли, потом подтянулись Перуджино, Микеланджело и иные прочие. Словом, пошла живописная (или живописнеческая?) движуха.
Микеланджело, он вообще решил не мелочится, а разрисовать потолок. А потолок там, надо сказать, не 2,48, как в хрущёвке. Я, конечно, рулеткой не замерял, но Бубка, что с шестом, что без шеста, не допрыгнул бы. И площадь потолка - ого-го.
И, словно этого ему было мало, через четверть века, Микеланджело пошёл на новый челлендж, и решил ещё и алтарную стену расписать. Страшным Судом, ага. Ну, явно не давали покоя лавры кузнеца Вакулы.

1311v
Сикстинская капелла, вид сверху. Понять среди этих однообразно-умилительных коричневых крыш что есть что не так-то просто. Капелла - она в правом углу, там где подъёмный кран. Всё остальное сейчас называют "Музеи Ватикана". Шарохаются там нонеча толпы туристов, а когда-то всё принадлежало одному-единственному папе. Вот времена-то были, эх...

А что там на счёт "а капеллы", спросите вы? Дык, папам хотелось не только взор потешить, но и слух. Ещё до окончания постройки, Сикст №4 завёл себе хор мальчиков-зайчиков и девочек-белочек. Ну ладно, ладно, не буду поклёп наводить на непорочное католическое духовенство, это потом там мальчики точно были, а у Сикста, может, только басовитые бородатые мужики, не знаю, врать не буду.
Как бы то ни было, появился церковный хор. Ну и разросся, со временем. А в церквах у них, у южных кафоликов, не то, что у северных немцев, - поют просто так, без всяких там богопротивных органов (хм, двусмысленно вышло, но сладкоголосых итальянских кастратов ещё никто не отменял).
Как какая литургия дома у папы - в Сикстинской капелле поёт его, папский, хор. Красиво, благостно. Ясное дело, абы кого, с улицы, туда не брали. У всех по сольфеджии пять с плюсом, от басов стены вибрируют, от альтов бокалы бьются. (Сопранами мужчинам петь не положено, а женщин, естественно, в Ватикан не брали. То, есть, брали, конечно, но не петь, ну, вы меня понимаете, папы что вам, не люди, что ли?).
Естественно, папы слушали свой хор не в гордом одиночестве. С кардиналами своими подручными, всякими там местными итальянскими донами и консильери, иностранцами залётными, и прочая, и прочая. Ну, папы, натурально, гордятся, остальные им завидуют. И своим потом пересказывают. А стиль песнопений (с названием) постепенно расползается по городам и весям. И до сих пор так, не-нет, да споют. Но - не в Сикстинской капелле.

Сейчас в Сикстинской капелле не то, что петь - говорить громко не разрешают. И фотографировать, кстати, тоже.
А я бы спел! И, может быть, даже, сыграл. Но - нельзя. Никаких вам "акапелл" - полутьма и полутишина. Сказал бы, "как в склепе", но в склепах не бывает таких толп народу. Ну, как правило, не бывает.

Большую часть дня тамошние охранники только и делают, что шикают на прохожих посетителей. Вот буквально так, на международном языке: "тш-ш-ш". Ну и добавляют, на не менее международном: "Но фото! Но видео! Силенцио! Сайленс! Тш-ш-ш-ш!".
Международным туристам, естественно, поуху. Пусть не всем, но значительной части. Особенно китайцам (или кто это такие - низенькие, жёлтеникие лицом и чёрненькие волосами, узкоглазенькие, ходят толпами за гидами и громогласно орут?). Некоторые, вполне европейского вида туристас, даже со вспышкой фигачили, здоровенными зеркалками, от души. (А там, в капелле, нонеча полутьма, вообще то, не то, что при папах. Экономят итальянцы, не хватает им на липистричество, Коллизей осветят - в капелле лампы гаснут, и наоборот. Им бы какой Южный поток воткнуть, хоть газом освещались бы, да где там).

Мы, дикие русские, недавно вылезшие из ядерного реактора, откинувшиеся из ГУЛАГа, дождавшиеся талона на очередь за талонами, слезшие с сибирских ёлок, выкарабкавшиеся из бескрайних степей, тоже поддались этой европейской разнузданности и вседозволенности, и, хоть и говорили там шёпотом, таки, позволили себе, вопреки призывам охраны, сделать снимок. Втихаря, шухерясь и нычкуясь.

Один-единственный снимок.
Не на фотоаппарат, а на смартфон. Без вспышки, естественно. Пряча его, смартфон, в книге, книгу в рюкзаке, рюкзак в сундуке, сундук на дубу, а дуб на острове Врангеля в Чукотском море. Но - да, поддались тлетворному влиянию загнивающего Запада, не устояли, раскрепили скрепы, преступили "тш-ш-ш", нажали кнопку "сфотать". Позор.

20140922-161040
Вон, видите, видите?! Как господь наш, бог, гражданин Яхве Саваоф в Адама пальчиком, так, словно нехотя, брезгливенько так, тычет? Мол, ты там живой вообще? Во-о-о! Шыдевер! Мигель Анджело! Как есть шыдевер мировой настенной живописи!

Но всё равно позор для русского человека, сделать не то, что велят.
Ещё никогда Петров и Боширов Штирлиц не был так близок к провалу...

А спеть - так и не спели.

Монах и бес

Х/ф "Монах и бес", Россия, 2016.



Внезапно, правда? Ну, кто бы ожидал от нашего Ерофеича, от меня, сиречь, отзыва на фильм с таким названием? И с таким режиссёром? Однако - нате. Читать дальше...Свернуть )

Метки: